Я давно уже возненавидел верхние спальные полки. Впервые я грохнулся с одной из них, когда мне было тринадцать. Неудачно рассёк губу. Это случилось, когда поезд ехал из глумливой городской слякоти в сторону жаркого солнца. Именно в ту сторону, а не наоборот. Иначе я бы не запомнил, что в солёной воде подобная рана мешает плавать даже по-собачьи. Здоровые губы очень значимы при плавании в море. Это понимаешь, только ощутив жжение, нарастающее с каждой секундой.
Ты хочешь, как можно быстрее вернуться на берег, чтобы сбрызнуть лицо пресной водой, но быстро осознаёшь, что боль от жжения увеличивается вместе с твоей скоростью. Поэтому лучший вариант – плыть по-собачьи, высоко задрав мордочку.
Зато уже в тринадцать я научился купаться, не замочив волосы на голове. А ещё: сполна познал вкус моря. И возненавидел его.
— Ты там, чем занят, доходяга? Э-э-э, как там тебя… никто не помнит, как там его?!
— Я скоро спущусь, идите без меня… ребят. То есть… мужики.
Вместо ответа я услышал гогот, похожий на какой-то звериный переполох:
— Слыхали?! – крикнул тот же голос, давясь от смеха, – Он хочет, чтобы мы шли без него и выполняли его работу! Слышь, доходяга! У тебя тринадцать секунд, а потом я сам тебя оттуда стащу!
Уже спустя пару дней плавания выяснилось, что пиратство – это не только разудалые грабежи и делёжка золота, но ещё и дедовщина. В нашей команде почти все новенькие, но я оказался, пожалуй, самым щуплым. Народ здесь подобрался амбалистого вида с низкими лбами и с примитивным чувством юмора. Откровенно говоря, не знаю, на что я рассчитывал, когда решил пуститься в это путешествие. Вакансии, полученные с незнакомых ящиков, никогда не сулят ничего хорошего.
Видимо, меня уж слишком удивило то, что это вообще правда, а не очередной спам, вроде внезапного наследства или ошибочного банковского перевода. Стать пиратом в XXI веке – это реальность! И вот я здесь, на пиратском корабле, плывущем по безбрежному океану. Пусть я и ненавижу море. И пусть мои соседи заставили меня спать на ненавистной верхней полке. Зато я пират. И кстати, со временем здесь какая-то беда. С самим понятием: время. Я написал XXI век, но на борту корабля современная эпоха не ощущается вообще. Нет мобильников или раций, еду готовят на огне, а по нужде ходят прямо в открытое море.
Часть людей здесь вообще, как будто, понабрались из пещер. Вроде тех остолопов, которые дали мне мистические тринадцать секунд на сборы. И кто-то уже начал настойчиво дёргать меня за ногу, не дав, как следует, закрепить скотчем мой походный рюкзак. Пожалуй, что его вес значительно больше, чем тринадцать килограмм. И совсем не хочется, чтобы всё это низверглось вниз и раскатилось по полу на потеху ржущим неандертальцам.
И всё же меня вырвали силой. Пытаясь удержаться, я зацепился о шершавый край койки и… рассёк губу. Сколько мне сейчас лет? Неужели, два раза по тринадцать?
— Не повезло тебе, доходяга… рыбы самым первым съедают того, кто аппетитно кровоточит, – лёжа на полу, я вглядываюсь в физиономию этого кретина, чтобы не забыть, кого придушить ночью. Так-так. Крючковатый нос, немного оплавленный на левой ноздре. Густая щетина доросла почти до глаз. Брови топорщатся ежами. И низкий-низкий лоб.
Я поднялся с пола под новый взрыв смеха. И вдруг снаружи донёсся перекрывающий всё раскат грома. Как только гром утих, раздался крик капитана:
— А ну все наверх, сукины дети!
Все мы понеслись вверх, толкаясь локтями, стукаясь о дверные косяки и выпирающие доски. Как бы не размозжить голову ещё до первого абордажа. Я чувствовал, как поверхность подо мной начала куда-то уклоняться и вот уже захотелось бежать по стене, а не полу, но потом всё вернулось назад. А затем меня и всех остальных потянуло на другую стену. Мне удалось удержать равновесие и я кое-как, пробираясь по спинам и головам, вывалился на палубу. По роже хлестало дождём так, будто с неба сыпались верёвки.
Боцман мутузил какого-то дёрганного матроса. Тот пытался закрыться и двигал руками, как птичка вроде колибри. Среди матросов присутствовала паника.
— Давай, сынок, полезай наверх! Нужно распутать тот парус, иначе мы все тут подохнем! – капитан проорал это, стоя в своей всегдашней искривлённой позе, выражающей неподдельный интерес.
Секунду я смотрел в его глаза, они были спокойны. Даже тот, под которым всё ещё вздувался фингал в виде виноградной грозди. Капитан кивнул. И вскоре сильный кулак лёг точно мне в глаз. Я упал навзничь, замотал головой и внезапно понял, что от меня требуется. Я знал, что нужно делать. Мои руки и всё тело отлично знали каждое следующее движение. Глазам оставалось только наблюдать. Быстрее-быстрее. Здесь можно поскользнуться. А здесь лучше загнуть большой палец, чтобы его не оторвало к чертям собачим. Есть. Я справился! Покрепче обхватив мачту, я обернулся на капитана. Где-то он там расшагивал, среди копошащейся команды? Где бочковатая фигура Коки-Рокки и где тройка моих юморных соседей?
Я стоял выше всех в этом мире и видел отсюда, как молнии взрезают потемневшее небо тут и там. Сколько прошло времени? Сколько длился этот шторм? Определённо, что-то не так со временем на этом корабле. Ещё несколько мгновений я наблюдал за тем, как море пытается смешаться с тучами. Как тучи выблёвывают обратно море, тонкими верёвками стегая меня по лицу.
Мгновение. Мгновение. И всё успокоилось. Шторма не стало. А я остался. Стоящий на вершине корабля. Живой.
— Слезай, сынок! Ты молодец! – крикнул снизу капитан и обнял боцмана, указывая на меня.
Я спустился и увидел, что у боцмана тоже здоровенный фингал под глазом. Такой же теперь и у меня. Я стал частью чего-то?
Затем вся команда собралась на палубе. Нескольких человек не доставало. В том числе и моих троих соседей. Меня отправили проверить спальную каюту. Пришлось двигаться вплавь. Солёная вода жгла рассечённую губу, но мне было не до боли. Нашу каюту затопило чуть не доверху. Мой походный рюкзак болтался на куске скотча под потолком. Почти сухой. Спасибо скотчу и верхней полке.
А эти трое не выдержали. Может быть, каюта в пик шторма была затоплена полностью, а после вода ушла сквозь щели между досками? Может.
В первый свой день на корабле я нашёл два трупа. Это были крыса и горлица. Сегодня погибших тринадцать. Я нашёл троих мертвецов. У одного из них крючковатый нос с оплавленной левой ноздрёй и густая борода чуть не до самых глаз.
Дружище, прости, что хотел тебя задушить.
